– Пусть прогуляется,– поддержал просьбу старого знакомого Степаныч.– Для расширения кругозора.
Между прочим, подобные прогулки противоречат инструкциям, полученным мною от Высшего Совета... С другой стороны, если просвещеннейшие смотрят сквозь пальцы на переброску оборотней по Дороге гельфов на планету Эборак, то вправе ли мы подвергать дискриминации вполне приличного по всем параметрам человека только на том основании, что он не принадлежит к нечистой силе?.. Возникшую коллизию разрешил Вик:
– Ладно, беру. Под свою личную ответственность. Но чтобы от меня ни на шаг!
2
Внеземелье. Планета Эборак. Рассказывает его высочество принц Вик Нимерийский – посол по особым поручениям Высшего Совета Светлого круга
Мой брат Ник совершенно напрасно заподозрил меня в неискренности. К сожалению, Высший Совет, поручивший мне переброску нечистой силы с Земли на дальнюю планету, не потрудился объяснить, за каким Сагкхом ему это понадобилось... Впрочем, такова обычная практика просвещеннейших.
Разумеется, я мог бы отказаться. Но не в моих правилах уклоняться от опасных поручений – даже если они не во всем меня устраивают. Не говорю уж о том, что распоряжение Высшего Совета подкреплялось недвусмысленным указанием моего отца, короля Алекса, проигнорировать которое я не мог – ни как сын, ни как вассал. Отец лишь сказал, что вокруг Эборака зашевелились порки и что Гилрою может не хватить ресурсов, дабы удержать их в рамках приличий.
О порках я практически ничего не знал – кроме разве того, что это очень древняя раса, одна из самых древних во Вселенной, весьма недружелюбно настроенная к человечеству. Конкретно их недружелюбие выражалось пока в мелких пакостях по отношению к нам, которые порки предпочитали делать чужими руками, используя для своих гнусных целей всякий сброд вроде жабовидных пщаков и уцелевших после великого разгрома кузнечиков, когда-то называвшихся космической саранчой. Ныне они такого звания не заслуживают – по причине своей малочисленности и относительной скромности поведения. Загнанные на родные им планеты моим предком Андреем Тимерийским, они долгое время зализывали раны, но вот опять, похоже, зашевелились.